| НА УТИНОМ ДВОРЕ |
| Автор: Андерсен Г. Х. | |
| 01.01.2008 00:00 | |
|
Из Португалии - а кто говорит, из Испании, но это все едино - вывезли утку. Прозвали ее Португалкою. Она несла яйца, потом ее зарезали, зажа- рили и подали на стол - вот и вся ее история. Выводков из ее яиц тоже звали Португалками, и это кое-что да значило. Наконец из всего потомства первой Португалки осталась на утином дворе только одна утка. На этот утиный двор допускались и куры с петухом, неимоверно задиравшим нос. - Он просто оскорбляет меня своим неистовым криком! - говорила Порту- галка. - Но он красив - этого у него не отнимешь, хоть и не сравнится с селезнем. Ему бы следовало быть посдержаннее, но сдержанность - это ис- кусство, требующее высшего образования. Этим отличаются певчие птички, что гнездятся вон там, в соседском саду на липах. Как мило они поют! В их пении есть что-то такое трогательное, португальское - так я это назы- ваю. Будь у меня такая певчая птичка, я бы заменила ей мать, была бы с нею ласкова, добра! Это уж у меня в крови, в моем португальстве. Как раз в эту минуту и свалилась с крыши певчая птичка. Она спасалась от кошки и сломала при этом крыло. - Как это похоже на кошку, эту негодяйку! - сказала Португалка. - Я знаю ее еще по той поре, когда у меня самой были утята. И подумать только, что такой твари позволяют жить и бегать тут по крышам! Нет уж, в Португалии, я думаю, такого не увидишь! И она принялась соболезновать бедной птахе. Соболезновали и простые утки, не португальские. - Бедная крошка! - говорили они, подходя к ней одна за другой. - Хоть сами-то мы не из певчих, но в нас есть внутренний резонанс или что-то в этом роде. Мы это чувствуем, хоть и не говорим об этом. - Ну так я поговорю! - сказала Португалка. - И сделаю для нее кое-что. Это прямой долг каждого! - С этими словами она подошла к коры- ту, зашлепала по воде крыльями и чуть не залила птичку ливнем брызг, но все это от доброго сердца. - Вот доброе дело! - сказала Португалка. - Смотрите и берите пример. - Пип! - пискнула птаха; сломанное крыло не давало ей встряхнуться хорошенько. Но она все же понимала, что выкупали ее от доброго сердца. - Вы очень добры, сударыня! - прибавила она, но повторить душ не просила. - Я никогда не думала о том, какой у меня нрав! - ответила Португал- ка. - Но знаю, что люблю всех моих ближних, кроме кошки. А уж этого от меня требовать не приходится! Она съела двух моих утят!.. Ну, будьте же теперь здесь как дома! Это можно! Сама я тоже не здешняя, что вы, конеч- но, заметили по моей осанке и оперению. А селезень мой здешний, не моей крови, но я не спесива!.. Если вас вообще кто-нибудь поймет здесь, на дворе, то уж, смею думать, это я! - У нее портулакария в зобу! - сострил один маленький утенок из прос- тых. Остальные утки, тоже из простых, нашли это бесподобным: "портулака- рия" звучит ведь совсем как Португалия. Они подталкивали друг друга и крякали: - Кряк! Вот остряк! А потом опять занялись бедной птахой. - Португалка мастерица поговорить! - сказали они. - У нас нет таких громких слов в клюве, но и мы принимаем в вас не меньшее участие. И если мы ничего не делаем для вас, то не кричим об этом! По-нашему, так благо- роднее. - У вас прелестный голос! - сказала одна из пожилых уток. - То-то, должно быть, приятно сознавать, что радуешь многих! Я, впрочем, мало смыслю в пении, оттого и держу язык в клюве! Это лучше, чем болтать глу- пости, какие вам столько приходится выслушивать! - Не надоедайте ей! - вмешалась Португалка. - Ей нужен отдых и уход. Хотите, я опять вас выкупаю, милая певунья? - Ах нет! Позвольте мне остаться сухой! - попросила та. - А мне только водяное леченье и помогает! - продолжала Португалка. - Развлечения тоже очень полезны! Вот скоро придут в гости соседки куры, в их числе две китаянки. Они ходят в панталончиках и очень образованны. Это подымает их в моих глазах. Куры явились, явился и петух. Сегодня он был вежлив и не грубиянил. - Вы настоящая певчая птица! - сказал он пташке. - Вы делаете из сво- его крохотного голоска все, что только можно сделать из крохотного го- лоска. Только надо бы иметь свисток, как у паровоза, чтобы слышно было, что ты мужчина. Обе китаянки пришли от пташки в полный восторг: после купанья она бы- ла вся взъерошенная и напомнила им китайского цыпленка. - Как она мила! - сказали они и вступили с нею в беседу. Говорили они шепотом, да еще и с придыханием на "п", как и положено мандаринам, гово- рящим на изысканном китайском языке. - Мы ведь вашей породы! А утки, даже сама Португалка, относятся к во- дяным птицам, как вы, вероятно, заметили. Вы нас еще не знаете, но мно- гие ли нас здесь знают или дают себе труд узнать? Никто, даже и среди кур никто, хотя мы и рождены для более высокого нашеста, нежели большинство! Ну да пусть! Мы мирно идем своею дорогой, хотя у нас и дру- гие принципы: мы смотрим только на одно хорошее, говорим только о хоро- шем, хотя и трудно найти его там, где ничего нет! Кроме нас двух да пе- туха, во всем курятнике нет больше даровитых и вместе с тем честных на- тур. Об утином дворе и говорить нечего. Мы предостерегаем вас, милая пе- вунья! Не верьте вон той короткохвостой утке - она коварная! А вон та, пестрая, с косым узором на крыльях, страшная спорщица, никому не дает себя переговорить, а сама всегда неправа! А вон та, жирная, обо всех от- зывается дурно, а это противно нашей природе: уж лучше молчать, если нельзя сказать ничего хорошего! У одной только Португалки еще есть хоть какое-то образование, и с нею еще можно водиться, но она тоже небесп- ристрастна и слишком много говорит о своей Португалии. - И чего это китаянки так расшептались! - удивлялись две утки из простых. - На нас они просто наводят скуку, мы никогда с ними не разго- вариваем. Но вот явился селезень. Он принял певчую птичку за воробья. - Ну да я особенно не разбираю, для меня все едино! - сказал он. - Она из породы шарманок, есть они - ну и ладно. - Пусть себе говорит, не обращайте внимания! - шепнула птахе Порту- галка. - Зато он весьма деловой селезень, а дело ведь главное!.. Ну, а теперь я прилягу отдохнуть. Это прямой долг по отношению к самой себе, если хочешь разжиреть и быть набальзамированной яблоками и черносливом. И она улеглась на солнышке, подмаргивая одним глазом. Улеглась она хорошо, сама была хороша, и спалось ей хорошо. Певчая птичка пригладила сломанное крыло и прилегла к своей покровительнице. Солнце здесь пригре- вало так славно, хорошее было местечко. Соседские куры принялись рыться в земле. Они, в сущности, и приходи- ли-то сюда только за кормом. Потом они стали расходиться; первыми ушли китаянки, за ними и остальные. Остроумный утенок сказал про Португалку, что старуха скоро впадет в утиное детство. Утки закрякали от смеха. "Утиное детство!" Ах, он бесподобен! Вот остряк! - Они повторяли и преж- нюю его остроту: - "Портулакария!" Позабавившись, улеглись и они. Прошел час, как вдруг на двор выплеснули кухонные отбросы. От всплес- ка вся спящая компания проснулась и забила крыльями. Проснулась и Порту- галка, перевалилась на бок и придавила певчую птичку. - Пип! - пискнула та. - Вы наступили на меня, сударыня! - Не путайтесь под ногами, - ответила Португалка. - Да не будьте та- кой неженкой. У меня тоже есть нервы, но я никогда не пищу. - Не сердитесь! - сказала птичка. - Это у меня так вырвалось! Но Португалка не слушала, набросившись на отбросы, и отлично пообеда- ла. Покончив с едой, она опять улеглась. Птичка снова подошла к ней и хотела было доставить ей удовольствие песенкой: Чу-чу-чу-чу! Уж я не промолчу, Я вас воспеть хочу! Чу-чу-чу-чу! - После обеда мне надо отдохнуть! - сказала утка. - Пора вам привы- кать к здешним порядкам. Я хочу спать! Бедная пташка совсем растерялась, она ведь хотела только услужить! А когда госпожа Португалка проснулась, пташка уже опять стояла перед ней и поднесла ей найденное зерно. Но Португалка не выспалась как следует и, разумеется, была не в духе. - Отдайте это цыпленку! - крикнула она. - Да не стойте у меня над ду- шой! - Вы сердитесь на меня? - спросила пташка. - Что же я такого сделала? - "Сделала"! - передразнила Португалка. - Выражение не из изящных, позвольте вам заметить! - Вчера светило солнышко, - сказала пташка, - а сегодня так серо, темно... Мне так грустно! - Вы не сильны во времяисчислении! - сказала Португалка. - День еще не кончился! Да не смотрите же так глупо! - Теперь у вас точь-в-точь такие же злые глаза, как те, от которых я спаслась!.. - Ах бесстыдница! - сказала Португалка. - Вы что же, приравниваете меня к кошке, к хищнице? В моей крови нет ни единой капельки зла! Я при- няла в вас участие, и я научу вас приличному обхождению! Она откусила птичке голову, и та упала замертво. - Это еще что такое! - сказала Португалка. - И этого вынести не мог- ла! Ну, так она вообще была не жилец на свете. А я была ей как мать род- ная, уж я-то знаю! Что у меня, сердца нет, что ли? Соседский петух просунул голову на двор и закричал, что твой паровоз. - Вы хоть кого в могилу сведете своим криком! - сказала утка. - Это вы во всем виноваты! Она потеряла голову, да и я скоро свою потеряю! - Не много же места она теперь занимает! - сказал петух. - Говорите о ней почтительнее! - сказала Португалка. - У нее были ма- неры, она умела петь, у нее было высшее образование! Она была нежна и полна любви, а это приличествует животным не меньше, чем так называемым людям! Вокруг мертвой птички собрались все утки. Утки вообще способны к сильным чувствам, будь то зависть или симпатия. Но завидовать тут было нечему, стало быть, оставалось жалеть. Пришли и куры-китаянки. - Такой певуньи у нас больше не будет! Она была почти что китаянка! - И они всхлипывали, другие куры тоже, а утки ходили с красными глазами. - Что-что, а сердце-то у нас есть! - говорили они. - Этого уж у нас не от- нимут! - Сердце! - повторила Португалка. - Да, этого-то добра у нас здесь почти столько же, сколько в Португалии! - Подумаем-ка лучше о том, чем бы набить зобы! - сказал селезень. - Это главное! А если и сгинула одна шарманка, что ж, их еще довольно ос- талось на свете. |
| Поиск |
|---|
| Реклама |
|---|
| Разное |
|---|